Проходящий мимо

  Я — наблюдатель.
Это не просто моя профессия. Это даже больше, чем призвание. Это — моё естество, моя сущность, моё второе имя: оно говорит обо мне гораздо больше, чем то, которое я получил при рождении.
Я иду по дороге, уходящей далеко-далеко за горизонт. Я забыл, откуда она исходит, и не знаю, куда приведёт меня. Возмож-но, этого не знает никто. Сколько себя помню, я всё шагаю по ней, и, наверное, буду шагать ещё очень долго. Не так уж важ-но, что найду я в конце пути, да и существует ли таковой вообще. Ведь про-цесс важнее цели, не правда ли?
Идя вперёд, я поглядываю по сторонам и замечаю людей. Иногда они занимаются очень полезными на их взгляд делами, иногда отдыхают и развлекаются. Я прохожу мимо. Меня мало интересует человеческая деятельность — ведь она ничего не меняет на моём пути. Но всё-таки я наблюдатель — и я смотрю на людей, запоминаю и стараюсь удержать их в памяти. Я обдумываю их поступки, делаю выводы и отбрасываю то, что кажется мне несущественным. Я ведь не машина, а человек, способный сам принимать решения. Но какое бы решение я ни принял, главное остаётся неизменным — идти вперёд.
И всё же, случается, я схожу с дороги — по разным причинам. Бывает, кто-то настолько привлекает моё внимание, что мне хочется изучить его поближе. А бывает, меня утомляет монотонное движение, и я просто хочу немного отдохнуть. Тогда я ненадолго оставляю свой путь и присоединяюсь к людям.
Меня не гонят. Часто на меня не обращают внимания, будто не замечают вовсе. Это удобно: так я могу свободно ходить среди людей и продолжать наблюдения. Иногда меня принимают за своего и зовут присоеди-ниться к компании. Я не отказываюсь — зачем же? Ведь самые интересные, самые ценные сведения я получаю, именно общаясь с людьми. Кроме того, так можно совместить приятное с полез-ным — я же не обязан соблюдать принцип невмешательства. И я вмешиваюсь: могу расслабиться и поучаствовать в весёлом празднестве; могу, напротив, собраться с мыслями и помочь кому-нибудь решить жизненно важную проблему. Нередко я обнаруживаю, что мне нравится у людей. Иногда я увлекаюсь настолько, что мне не хочется покидать их. И всё же, как бы там ни было, но подходит назначенный час — и я оставляю полюбившуюся ком-панию, чтобы продолжить движение.
Чаще всего моего ухода не замечают. А если даже и замечают — всё равно на следующий день уже никто не вспомнит обо мне. Я знаю, что так бывает всегда, и принимаю это спокойно. Так и должно быть: вспомните ли вы через час лицо прохожего, спросившего у вас время? Вспомните ли через день, что такой прохожий вообще был?
Иногда, впрочем, люди сами обращают внимание на меня — одинокого путника. Обычно они интересуются, куда я направляюсь. Чаще — только из вежливости; в от-вет я лишь пожимаю плечами, и меня оставляют в покое. Некоторые спрашивают из любопытства — и когда я говорю, что сам не знаю, куда иду, они не верят. Тогда интерес побуждает их пристроиться ко мне — наивные, они надеются достичь вместе со мной кон-ца пути. Я не гоню их — это лишнее. Их терпение всегда слабее моего. Проходит время, и спутники уходят сами, видя, что ответ не найден, а конца дороге нет и близко. Когда они остаются позади, я не испытываю сожаления. Я мог бы забывать их так же быстро, как они забывают меня. Но я не позволяю себе такого, ведь я — наблюда-тель.
Встречаются и более странные попутчики. Некоторые кроме того, куда я иду, хотят знать ещё и зачем я иду. Им не понять, с чего это вдруг человек, вместо того чтобы осесть в собственном жилище, день и ночь вышагивает по дороге. Я говорю, что я наблюда-тель, но это слово ничего не значит для них. Они продолжают расспросы с упорством маньяка, и теперь уже я не понимаю, чего от меня хотят и чем я им не угодил. Большинство в конце концов отстают, но попадаются и особенно настойчивые. Такие не спрашивают, зачем я иду — нет, они знают это лучше меня и даже принимаются объяснять мне! Они гово-рят, что я просто не смог найти себе места среди людей и потому предпочёл уйти на свою собственную, никому кроме меня не нужную дорогу. И бесполезно доказывать им, что всё совершенно не так; что я давно нашёл своё место, и оно — именно здесь.
Обычно я гоню таких попутчиков прочь, но иногда, по глупости, вступаю в спор. Я сам — о, горе мне! — задумываюсь о том, за-чем же я иду вперёд по дороге; в душе моей рождаются сомнения и возникают странные вопросы. И тогда соблазнители добиваются успеха — они уводят меня с пути. Они убеждают меня, что никуда идти не нужно; что вот он — дом, в котором я мог бы провести всю свою жизнь, как делает множество людей повсюду. Они приводят меня в этот дом, и, случается, я обнаруживаю, что мне там нравится. Разве они не правы? — думаю я тогда. Разве не лучше поселиться здесь, где всегда можно отдохнуть в чистой и удобной постели, чем тащиться неизвестно куда и неизвестно зачем? Бывает, мне даже начинает казаться, что я обычный человек — такой же, как они. Но стоит им оставить меня одного, пусть и ненадолго, как я вспоминаю: я — не такой, я — наблюдатель. Тогда, хотя и с некоторой долей сожаления, я покидаю уютное жилище и возвращаюсь на дорогу.
Где-то в глубине души я надеюсь, что однажды ко мне подойдёт тот самый, главный человек. Подойдёт, поблагодарит за выполненную работу и потребует подробный отчёт о собранной информации. Я выдам ему отчёт — выверну наизнанку память и вытащу из неё всё, что сумел собрать. Возможно, за это он щедро меня наградит, но награда мне не нужна. Осознание того, что плоды моих трудов не остались невостребованными — само по себе лучшая награда.
Однако с каждой следующей тысячей шагов всё меньше и меньше остаётся у меня надежды увидеть когда-нибудь моего работодателя. Моя память не безразмерна: я совсем не помню начало пути. Чем дальше в прошлое отходит увиденное, тем больше оно искажается, расплывается и стирается, оставляя вместо чётких воспоминаний лишь беспорядочные осколки образов. Дальние уголки памя-ти становятся похожи на мусорную свалку; разве кому-то может понадо-биться такой мусор? Возможно, тот, кто сделал меня наблюдателем, давным-давно умер. Или его не существовало вовсе, а я сам придумал его, чтобы оправдать свою кажущуюся со стороны бессмысленной деятельность. Но будь она хоть трижды бессмысленной, это всё равно бы ме-ня не остановило. Поэтому я даже рад, что за мной никто не приходит — ведь когда это произойдёт, мой путь за-кончится, и страшно подумать, как я буду жить дальше.
А ещё иногда я мечтаю о том, чтобы нашёлся человек, готовый при-соединиться ко мне в бесконечном путешествии. Я и сам не знаю, по-чему этого хочу. Может быть, я устал от долгого однообразного движения; устал от одиночества, на которое путь обрекает меня. А может быть, я всё же чем-то похож на них — обычных людей, полжизни ищущих себе пару. Иногда так хочется повернуть голову, увидеть, что я не один на дороге — и кричать, кричать от радости! Только, ради всего святого, лишь бы мой попутчик не задавал этих вечных глупых воп-росов о том, куда и зачем я — нет, теперь уже мы — идём…
Но я понимаю, что вряд ли среди людей найдётся безумец вроде меня, поэтому гоню прочь такие мечты — и иду дальше. И я знаю точно, что, как бы там ни было, я должен продолжать путь — по дороге, веду-щей в неизвестность. Потому что я — наблюдатель. Это не просто профес-сия. Это даже больше, чем призвание. Это — моё естество, моя сущность, моё второе имя.
11.11.2000, 20.11.2003


Энгер, в узких кругах ограниченных людей также известный как Энгер с Кэндобелла, Галактический Странник и Рыцарь Потемневшего Света. Первый раз родился 950 лет назад на планете Укентра

Работы по теме: